История/События

Текст Михаил Давыдов, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института экономики РАН, профессор Высшей школы экономики

Маргиналии Анна Кольцова

Государственное регулирование цены на водку изобретено не в нынешней России, а еще в царской. Искажали факты те историки, которые писали, будто тогдашнее пьянство было признаком национальной деградации, — русские люди пили скорее не от отчаяния, а для веселья, и уж точно не на последние, если не говорить о больных. А сухой закон царь Николай II ввел из-за войны.

Кризис самодержавия, экономический кризис и пауперизация России после реформы 1861 года — самое простое, удобное и привычное объяснение крушения Российской империи. О кризисе и об обнищании заговорили еще в 1870-х годах народники, идею подхватила оппозиционная литература, а после 1917 года расширила, дополнила и углубила советская историография, чтобы "бедствиями народа" легитимизировать октябрьский переворот.

Пьян — значит, не голоден

В последние годы аргументация, поддерживавшая эту привычную версию, заметно ослабела. К примеру, выяснилось, что "голодный экспорт" хлеба из России — миф, это убедительно показывает статистика урожаев, производства, вывоза и перевозок хлеба.

Равным образом рост недоимок нельзя считать объективным показателем падения уровня жизни крестьян. Налоговая статистика Европейской России свидетельствует, что 95% недоимок по окладным сборам в конце 1890-х годов приходилось на два десятка губерний (из пятидесяти) с наиболее сильным общинным режимом (а более 50% — всего на шесть губерний: Казанскую, Самарскую, Воронежскую, Нижегородскую, Орловскую и Тамбовскую). На 15 из этих 20 губерний приходится и свыше 90% правительственной продовольственной помощи в неурожайные годы.

Уездные же данные доказывают, что крестьянские платежи и задолженности не зависели от величины крестьянских наделов, а определялись другими факторами, прежде всего несовершенством созданной в 1861 году системы крестьянского самоуправления, частью которой стало податное дело, основанное на круговой поруке. Неплатежи стали формой самозащиты от несправедливых податей.

Почем бутылка

Накануне введения сухого закона дешевая водка стоила 40 копеек 0,61л, а дорогая — 60 копеек. Хлеб в то же время стоил 3-4 копейки за 400 грамм, мясо — 50-70 копеек килограмм, картофель — 5-15 копеек килограмм, литр молока — 15 копеек, а десяток яиц — 25 копеек.

Да и Столыпинская аграрная реформа отнюдь не провалилась, как это вслед за Владимиром Лениным считала советская историография, но успешно развивалась после гибели Петра Столыпина и дала начало грандиозной модернизации экономики империи, прерванной в 1917 году.

Неудобное спиртное

Потребление русскими спиртного и обилие праздников — темы, рассуждать на которые народники и тем более советские историки считали "неудобным", и в своих трудах они "деликатно" обходили их стороной. Эти сюжеты явно разрушали гармонию создаваемого ими упрощенного варианта крестьянского апокалипсиса, при котором земледельцы якобы потребляли только растительные углеводы, питаясь одним хлебом (которого еще и не хватало!) и запивая его водой. Поэтому все факты, которые противоречили этой установке, они просто игнорировали, словно этой стороны жизни населения страны не было в природе.

Один из аргументов, противоречащий традиционному пессимистическому взгляду на развитие России после 1861 года, — расходы населения на спиртное. Вот пример. Сельское население 12 наиболее пострадавших от неурожая 1906?-?1907 годов губерний получило правительственную продовольственную помощь в размере 128,3 млн руб. В то же время в тех же губерниях с 1 мая 1906 года по 30 апреля 1907 года от казенной продажи питей (водки), поступило дохода 130,5 млн руб. За аналогичный период 1905?-?1906 годов — 129,9 млн руб. 1904?-?1905 годов — 115,5 млн руб. Иначе говоря, за "голодный" 1906?-?1907 год жители бедствовавших губерний истратили на водку на 2,2 млн руб. больше, чем получили от правительства на еду и на обсеменение полей, на 562 тыс. руб. больше, чем в предыдущий революционный год, и на 15,1 млн руб. больше, чем в 1904?-?1905 год.

Стоимость кораблей, потерянных в ходе Русско-японской войны, по оценке выдающегося историка флота Корнелия Шацилло, составила 230 млн руб. а с учетом флотского оборудования Порт-Артура — 255 млн руб.