Историография советского периода

Октябрьская революция положила конец Российской империи. Новое государство складывалось на ее территории. Можно было предполагать, что отношение нового русского государства к Беларуси, судя по отдельным интернационалистическим тенденциям, изменится на более приемлемое. Создание СССР, в состав которого входила БССР, казалось, было подтверждением этому.

В 20-е годы происходило складывание советской историографии. В Беларуси шел активный процесс белорусизации, складывалась своя национальная элита, развивалась белорусская историография. Продолжалась деятельность таких видных фигур белорусской исторической науки, как Пичеты, Ластовского, Довнар-Запольского. Их работы по истории имели определенные националистические тенденции, воспевали Золотой век истории Беларуси (16 в.). В этих работах борьбе белорусского народа против полонизации уделялось небольшое внимание. Однако в начале 30-х годов, с первыми проявлениями политики репрессий, по белорусской элите был нанесен сильный удар. Многие деятели белорусской культуры были арестованы или расстреляны. Историческая мысль была загнана в догмы марксизма в вульгарно-сталинском понимании. Исчез трезвый исторический анализ. Эти тенденции продолжались и в послевоенный период.

Для советской историографии были характерны две тенденции. С одной стороны, советские историки как марксисты должны были в своих работах опираться на классиков марксизма-ленинизма, на т. наз. первоисточники. Но это была лишь видимость, под которой скрывалось истинное лицо значительной части российской историографии. Это лицо было исключительно националистическим. Россия, бывшая во главе СССР, в работах историков прославлялась как самое великое, самое справедливое государство. Все народы, входившие в состав СССР, объявлялись горячими сторонниками вхождения в Россию, а мешали им некие «злобные» феодалы.

Официальная историческая концепция советского периода была следующей: возникнув в Средневековье, русское государство было точкой притяжения для окружающих народов. Народы в большинстве своем добровольно присоединялись к России и в последствии собирали плоды вхождения в прогрессивное государство. Сопротивление присоединению народов к России оказывали феодалы, опиравшиеся на иностранную поддержку (Польши, Турции и т. д.), народные же массы не только хотели, но и боролись за присоединение к России. Особенно же это касалось белорусов и украинцев, которые, исходя их общепринятой в советское время концепции, были вместе с русскими потомками единого древнерусского народа, искусственно разделенного монгольским игом на части. Белорусы и украинцы сохраняли откровенные пророссийские симпатии. В случае с украинцами и белорусами речь шла не о присоединении, а о воссоединении. Кроме того, исходя из советских представлений о роли ВКЛ, эти народы находились под жестоким игом литовских феодалов, а с 1569 г. – и польских панов. В советской историографии старательно замалчивалась роль Люблинской унии, которая выставлялась как средство порабощения восточно-славянских народов. В условиях польско-литовского гнета белорусский и украинский народы активно боролись против своих угнетателей и просто-таки мечтали о воссоединении с Россией, что сулило им прогресс и процветание. Именно такая концепция понимания истории Беларуси, достаточно близкая по сути к дооктябрьской, господствовала в советской историографии.